Мои нарративные письменные практики

508265866_9651775360_z

 

Когда я закончила факультет психологии МГУ, я довольно долго искала ответ на вполне кантианский вопрос: «Как возможно мне работать психологом?» Если я не люблю кабинетную индивидуальную работу; хочу, чтобы то, чем я занимаюсь, было бы максимально осмысленным для меня; не считаю себя экспертом по жизни других людей и не хочу объяснять им, в чем истоки их проблем и куда им следует развиваться.

Несколько лет я провела в своей «зоне уверенности и комфорта»: я работала переводчиком и параллельно изучала и сравнивала разные подходы в психологическом консультировании и психотерапии, пытаясь найти тот, который будет соответствовать моим ценностям. В конце 2003 года мне попалась книга о нарративной терапии, и что-то для меня «щелкнуло». Я поняла, что, похоже, это тот самый подход, в котором я смогу работать с людьми. В 2004 году я оказалась переводчиком на четырехдневном вводном семинаре по нарративной терапии, который проводил Хью Фокс, и еще больше укрепилась в том, что это «мой» подход. А уж когда я узнала, что в международном нарративном сообществе есть люди, которым тоже не нравится кабинетная работа и они работают с сообществами — а еще они часто работают посредством письменного слова, — то ликованию не было конца.

Мне очень захотелось непосредственно узнать, как же они это делают (а не выдумывать что-то, прочитав в книгах относительно знакомые слова), и так, благодаря упорству и везению, в 2006 году я оказалась в Далвич-центре, в Южной Австралии, где когда-то, тридцать с лишним лет тому назад, начинала создаваться нарративная терапия и работа с сообществами. В 2009 и 2010 году меня попросили поработать там с архивами Майкла Уайта, одного из основоположников нарративной практики (он скоропостижно скончался весной 2008 года). Я отсмотрела около 400 часов видеозаписей его работы разных лет, читала его статьи, разговаривала с его соратниками — в первую очередь о том, как именно получилось, что нарративная практика стала такой, какая она есть. Это очень сильно сказалось на моей собственной работе и на том, как я понимаю нарративную практику — и как я ее преподаю.

С 2007 года я проводила семинары и читала лекции о нарративной практике в разных городах России, в Эстонии и в Австралии (в том числе в рамках Международного курса обучения нарративной терапии и работе с сообществами, который тогда задавал самый высокий стандарт обучения в этой сфере). Параллельно с этим я создала русскоязычную онлайн-библиотеку по нарративному подходу — самый крупный не-англоязычный ресурс по нарративной практике. В моем переводе вышли книги Майкла Уайта «Карты нарративной практики», Джона Уинслэйда и Джеральда Монка «Нарративная медиация», а также книга «Нарративная практика в вопросах и ответах» под редакцией Шоны Рассел и Мэгги Кэри (выложена поглавно в нарративной онлайн-библиотеке).

В 2011 году я вышла в декретный отпуск, а родив ребенка, столкнулась с тем, что его редкое хроническое заболевание сильно ограничивает мою мобильность. Я получила опыт послеродового стрессового расстройства и депрессии и, выбираясь из нее, нащупала возможность новой главы в профессиональном развитии — я стала разрабатывать нарративные письменные практики, заточенные, в первую очередь, для онлайн-работы с группами.

Мое ноу-хау — задавание вопросов для создания «хороших историй», с опорой на разработанную мной мета-карту нарративной метафоры. Я разработала модель онлайн-обучения задаванию хороших вопросов, а также способ приложения основной схемы расспрашивания и свидетельского отклика, лежащих в основе коллективных нарративных практик, к онлайн-проектам. В ходе этих онлайн-проектов, в которых на настоящий момент приняли участие более 700 человек, я лично написала более 25000 комментариев — вопросов и откликов — участникам. (Не меньше написала команда обученных мной фасилитаторов.) Ключевых проектов в настоящий момент три — это «Шестнадцать тем» (структурированный нарративный дневник), программа обучения конструированию хороших вопросов и «личная энциклопедия душевного комфорта».

Ниже — немного подробнее про письменные практики и нарративный подход.

Терапия письменным словом, или письменные практики

Терапия письменным словом, или дневниковая терапия и терапия поэзией — это признанное в международном психотерапевтическом сообществе направление. Я узнала о нем в 2008 году. Меня вдохновило, что существуют профессиональные ассоциации, публикации, конференции, этический кодекс; очень много количественных исследований эффективности подобной работы. Сейчас я готовлюсь к сертификации в международном Институте письменной терапии.

За последние 40 лет опубликовано более сотни книг, посвященных разным аспектам терапии письменным словом, а количество статей в научных журналах превысило 400. Чаще всего терапию письменным словом относят, наряду с арт-терапией, к «терапии выразительными искусствами». Это означает, что письменные практики используются в психотерапевтических направлениях, опирающихся на самые разные философские и антропологические основания. Будучи определенным способом работы, цели которой определяются философией терапевтического направления, его представлением о проблеме, решениях и развитии человека, письменные практики подразумевают необходимость техники безопасности и настроек на работу. В любых терапевтических письменных практиках выделяется экспрессивная и рефлексивная часть. Экспрессивная часть — это выражение переживаний, а рефлексивная — отстранение от того, что получилось в результате, и осмысление этого. Письменные практики могут быть индивидуальными, парными и групповыми.

Письменные практики различаются по уровню структурированности: от максимально структурированных, таких, как списки, кластеры, незаконченные предложения — до неструктурированных, таких, как свободно-интуитивное письмо и письмо вольным стихом. Систематическая работа с письменными практиками начинается с обозначения и дифференциации переживаний, что способствует улучшению саморегуляции; далее идет выстраивание преемственности личной истории и формулирование личных смыслов, что в итоге приводит к работе на границе личности с внеличностным, трансцендентным.

Существуют психоаналитические и психодинамические письменные практики, письменные практики гуманистического, экзистенциального и когнитивно-поведенческого толка, письменные практики, ориентированные на решение, и т.п. И, само собой, возможны и нарративные письменные практики.

 

В чем уникальность нарративного подхода?

Он был разработан в первую очередь специально для помощи тем, кто не является типичным (и максимально удобным) клиентом для индивидуальной психотерапии. В центре этого подхода — не отдельный индивид, а сообщество. То есть, даже когда мы работаем с человеком индивидуально, мы рассматриваем его в контексте сообществ, оказывающих на него влияние.

В основе нарративного подхода — метафора нарратива, то есть истории, в том виде, в каком она разрабатывалась в антропологии переживания. Корни этого подхода — в работах Грегори Бейтсона о системах, в работах Эрвинга Гоффмана об идентичности и стигме, в работах Мишеля Фуко о власти и знании, в работах Жака Деррида о текстах и деконструкции, в работах Барбары Майерхоф о сообществах и историях, в программах Народной школы «Хайландер», в традициях австралийских аборигенов, маори и жителей Тихоокеанских островов.

Вот ключевые положения нарративного подхода:

(1) Истории — один из главных человеческих способов осмысления опыта. Человек имеет право быть первичным автором историй, которые он рассказывает о себе.

(2) В жизни каждого человека одновременно сосуществуют множество историй, и всегда есть опыт, не включенный в истории. Истории постоянно перерассказываются вследствие изменения контекста, аудитории (адресатов рассказывания) и добавления новых событий.

(3) В историях фигурируют различные заявления об идентичности человека, какие-то — предпочитаемые, а какие-то — нежелательные, проблемные. Некоторые истории открывают человеку возможности развития, а некоторые — закрывают.

(4) Некоторые истории получают больше поддержки со стороны социума и оказываются более убедительными для человека, претендуют на статус истинности. Если на статус истинности претендует история, ограничивающая человеку возможности развития, мы говорим о проблеме.

(5) Заявления человека об идентичности, звучащие в историях, нуждаются в подтверждении подлинности. Подтверждение подлинности заявлениям об идентичности дает сообщество, свидетели перформанса идентичности, осуществляемого человеком. Если у человека нет естественного сообщества, которое бы давало подтверждение подлинности его заявлениям о предпочитаемой идентичности, такое сообщество необходимо создать искусственно.

(6) Если история ставит человека в страдательную позицию, позиционирует его как жертву обстоятельств, — это описание однобоко. Всегда есть вторая сторона описания — то, как человек противостоял или противодействовал пагубному влиянию обстоятельств. Прежде, чем работать с переживаниями страдания, необходимо создать надежную территорию идентичности — дать развернутое и яркое описание того, что для человека важно и ценно в жизни: его намерений, мечтаний, ценностей, принципов, добровольно взятых на себя обязательств, умений, сильных сторон личности.

Три основных элемента работы в нарративном подходе: хорошая история, хороший вопрос, хороший свидетельский отклик. Хорошая история — это такая история, в которой есть пространство для всего, что человеку важно, она вдохновляет и увлекает, ее хочется проживать и воплощать в действиях. Хороший вопрос — это вопрос, помогающий насыщенно описать те или иные элементы предпочитаемой истории, он раскрывает новые пространства возможностей, позволяет взглянуть на ситуации и переживания с новой точки зрения. Хороший свидетельский отклик подтверждает заявления человека о его предпочитаемой идентичности, устанавливает отношения резонанса между переживаниями человека и переживаниями слушателей или читателей (т.е. свидетелей), укрепляет ощущение способности влиять на мир, в частности — на жизнь других людей.

28.11.2015, Дарья Кутузова

Image by Brian on Flickr,https://www.flickr.com/photos/lincolnian/508265866/ https://creativecommons.org/licenses/by-sa/2.0/legalcode

Мои нарративные письменные практики