Мэрион Милнер «Своя жизнь» — 5

12344107_f54bd50ad2_z
рассказ о книге Мэрион Милнер «Своя жизнь»
предыдущий кусочек — тутДальше Милнер решила разобраться, какие же именно мысли и соображения настолько не хотят быть опознанными. Она поняла, что фиксация в состоянии узкого внимания возникает, когда есть страхи, от которых хочется отвернуться и убежать. Но если не уделять им внимания, они «на заднем плане ума» разрастаются в нечто чудовищное. Она поняла для себя, что множество ее страхов – это множество личин одного базового страха, страха не сбыться, не состояться, не жить. Но «уловить» этот страх, взглянуть на него стало возможно только после того, как Милнер разработала для себя еще один метод работы со слепым, блуждающим мышлением.Слепое мышление однобоко; оно представляет мир как контраст «черного» и «белого». Милнер в какой-то момент осознала, что «у любого узора есть изнанка», и завела себе специальный «блокнот для противоположностей». Если она была влюблена, она записывала в этот блокнот все, что было связано с равнодушием. Если она очень интенсивно защищала какое-то мнение, то в блокнот для противоположностей попадали все приходящие ей в голову аргументы против.

Также в какой-то момент ей захотелось нарисовать карту собственного жизненного пути, пометив важные события, моменты, места и пр. пиктограммами. Дальше она записывала в свой дневник все ассоциации, возникавшие у нее при взгляде на ту или иную пиктограмму.

В итоге у нее возникло ощущение, что, помимо мыслей, в которых она не отдавала себе отчета, у нее, скорее всего, есть чувства и желания, не идущие «от головы», от «так надо» и «так принято», а идущие от сердца и от тела. И если открыться им, признать их, тогда могут открыться возможности для разных удовольствий и видов счастья, доселе ей не известных. Но как пройти в состояние «широкого внимания», чтобы открыться им? Милнер обнаружила, что ей труднее всего это сделать после каких-то ситуаций и переживаний, в которые она сильно вовлекалась; после того, как ситуация заканчивалась, слепое мышление продолжало бегать кругами. Милнер обнаружила, что различные техники мускульной релаксации влияют не только на тело, но и на разум. Она осознала, что очень часто досада и переживание неудачи были связаны для нее с тем, что она пыталась что-то делать «головой», направляя мыслью каждое движение. Оказалось, что если удерживать в сознании только образ желаемой цели и при этом расслабиться, тело само прекрасно знает, как ему действовать, чтобы этой цели достичь. Например, чтобы петь чисто, а не фальшиво, Милнер оказалось достаточно думать о мелодии, а не о голосовых связках – вообще забыть, что у нее есть горло.

Милнер стало интересно, что можно делать еще, чтобы преодолевать слепое мышление – что-то, что можно было бы делать на ходу, не укладываясь на спину на 7-10 минут для релаксации и не записывая постоянно все то, что мечется в голове. Она вспомнила, как ей когда-то рассказывали про практику внимательности, но когда она попробовала ее осуществить (так, как она ее поняла), у нее ничего не получилось. Тогда она вспомнила одно психологическое исследование внимания, где показывалось, что фокус внимания пульсирует, моменты произвольного сосредоточения сменяются моментами «расфокусирования», необходимыми для «перезарядки». Милнер подумала, что так же может быть и с мышлением. Однажды она проснулась утром, и «итогом» снившихся ей снов была фраза «думай назад, а не вперед». Она попробовала так и сделать – то есть, размышляя о каком-то вопросе, она стала не «двигать вперед умозаключения», а возвращаться произвольной мыслью к тому, какой путь до этого проделало блуждающее мышление. Иногда при этом она находила оригинальные решения волновавшего ее вопроса, а в других случаях – только какие-то мелочные беспокойства.

Милнер поняла, что второй вариант – это результат каких-то неудовлетворенных потребностей и неосознанных личных желаний; стоило их сформулировать, записать и признать, как блуждающее мышление переставало к ним возвращаться. Практика внимательности «заработала», когда Милнер перестала «двигать» и «толкать» мысли, а стала наблюдать за тем, как они приходят в голову и исчезают.

Опыт стал подсказывать Милнер, что помимо сознательного волевого усилия, действия, есть еще «не-действие», «не-деяние», нечто, что невозможно назвать привычным словом «я», которое продолжает воспринимать происходящее широким вниманием, жить, и когда «я» суетливо участвует и пытается что-то куда-то направлять, и когда «я» не вмешивается (и в этом случае жизнь оказывается гораздо
более счастливой и насыщенной).

Но почему же не удается поддерживать эту открытость, это не-деяние, это широкое внимание все время? Милнер стала разбираться, что же мешает распространять чувствилища, переносить точку осознавания за пределы себя – в предметы искусства, в других людей? Оказалось, что мешает этому страх исчезнуть, раствориться в Другом, уничтожиться, некоторое базовое чувство незащищенности. Чем оно сильнее, тем больше хочется закрыться и существовать в режиме «узкого внимания». Милнер решила для себя, что этот страх надо десенсибилизировать, то есть систематически открываться по очереди чему-то одному пугающему, потом возвращаться «в себя», потом открываться чему-то другому и т.п.

Все это время она продолжала вести ежедневные списки того, что ее радовало и приносило ей счастье; перечитав их, она обнаружила, что в начале эксперимента больше всего радости ей доставляла природа, а к концу «отчетного периода» больше всего радости ей доставляли люди, общение с ними. Причем под «общением» она стала подразумевать не разговоры словами и их содержание, а ощущение внесловесной сопричастности. Не последнюю роль в этом изменении сыграло то, что Милнер родила сына, который заговорил в полтора года, а до этого все общение с ним было внесловесной сопричастностью. Когда малыш бузил и не засыпал, Милнер расслаблялась, настраивалась на состояние покоя и распространяла в направлении сына чувствилища, и малыш тоже успокаивался. Милнер обнаружила, что подобный умственный жест, не проявляющийся вовне ни в каких действиях, оказывает заметное влияние и на взрослых людей, открывая возможности для настройки друг на друга.

Подводя итоги своего эксперимента, Милнер пришла к выводу, что единственное, что она в жизни способна реально контролировать, — это внимание, его качество и направление. Внимание, оно же развитие осознанности, оказалось осью и ключом для переживаний радости и счастья. Если делать что-то, чтобы «поймать» счастье, оно не ловится; но если просто открываться моменту настоящего, счастье приходит само. Милнер поняла, что невозможно изменить «себя» волевым решением, но можно направить внимание на рассмотрение и изучение своих актуальных состояний, и сам процесс рассмотрения приведет к изменениям. В начале эксперимента у Милнер была гипотеза, что исследование того, что приносит счастье, может способствовать обнаружению «правильного способа жить» (для данного конкретного человека). Эта гипотеза подтвердилась, однако «правильный способ жить» оказался не набором правил поведения, а своего рода интуитивной мудростью целостного организма, с которой можно соприкоснуться, если растождествиться с умом.

Книги Мэрион Милнер на Amazon.com:

A Life of One’s Own

An Experiment in Leisure

On Not Being Able to Paint

image by Taro Taylor on Flickr

https://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/

 

 

.

Мэрион Милнер «Своя жизнь» — 5