Как я сейчас перечитываю дневники

Image by Jess Bailey on Unsplash

Дневников у меня за жизнь накопилось много, да и пишу я почти каждый день, так что объемы растут, и время от времени я их прореживаю. 

Я выбираю специальное время и создаю приятную обстановку, потому что перечитывать дневник — это как будто принимать в гости себя-прежнюю. Это встреча “я”-нынешней и “я”-прошлой. Прежняя “я” младше, менее опытная; она пытается решить какие-то проблемы, которые нынешняя “я”, возможно, уже решила (или еще не решила, но уже прошла какой-то путь и смотрит уже с другой точки зрения). 

На самом деле, все еще запутаннее. Если считать, что каждый из нас — не монолитная личность, а сообщество субличностей, “частей” или внутренних голосов, — то получается, что перечитывание дневников — это встреча больше, чем двух “я”. 

Мне сейчас удобно смотреть на это сквозь призму “системной семейной терапии субличностей”, она же “терапия внутренних семейных систем” Р.Шварца (IFS)*.  

ВНУТРЕННИЕ ГОЛОСА, “ЧАСТИ” И СЕЛФ

В двух словах, упрощенно, в чем специфика: этот терапевтический подход исходит из допущения, что в ситуациях, когда наша психика не в состоянии контейнировать наши сильные чувства (например, в детстве или в травмирующих ситуациях уже после детства), она отправляет “в изгнание” субличность-носителя этих чувств. И чтобы эта субличность и эти чувства не прорывались и не затопляли психику, а также чтобы защитить внутреннее-уязвимое от дополнительной травматизации, выставляет “защитников”. Так, например, могут появиться внутри изгнанник “Раненый ребенок” и “Агрессивный ребенок” (защищающий раненого, но тоже изгнанный, потому что “некрасиво себя ведет”), изгнанник “Пристыжаемый/Опозоренный” и защитник “Неуязвимый и ничего не выражающий цельнометаллический шар” и т.п. и т.д. У каждого своя конфигурация, и это не обязательно пары изгнанник-защитник (один защитник может прикрывать собой нескольких изгнанников, или несколько защитников могут удерживать в изгнании одного изгнанника). 

Главное, на мой взгляд, тут то, что кроме “частей” (изгнанников и защитников), есть еще некая не-часть, сущность человека, с которой он входит в контакт, когда ему удается растождествиться с “частями”, “расклеиться” с ними, взглянуть на них со стороны. Эта сущность (Шварц называет ее Селф) обладает качествами спокойной любознательности, внутренней просторности, открытости, ясности, теплого принятия и сострадания. Она способна выдерживать боль, не разрушаясь, свидетельствовать боли и исцелять ее.

Вот этим я и занимаюсь, когда перечитываю дневники. Я-читающая стараюсь удерживать контакт с Селф, оставаться в этой позиции открытости, когда у меня нет “повестки” (в смысле, намерения кого-то переделать, привести в соответствие чему-то или сделать так, чтобы другой человек достиг желаемого для меня результата). 

Когда я обращалась к дневникам в прошлом, практически всегда я делала это, не находясь в контакте с Селф; я как раз и пыталась, как я сейчас понимаю, прийти в состояние контакта с Селф, отделяясь от переживаний и убеждений моих “частей”, выражая и рефлексируя их на письме. Еще я пыталась укрепить наиболее компетентные и социализированные части-защитники, перестроить внутреннюю конфигурацию защиты. Дневник — прекрасное средство для этого. Только я делала это вслепую. 

Шварц и его коллеги пишут о том, что в жизни у нас то и дело происходят ситуации, которые выбивают нас из состояния контакта с Селф, и провоцируют сильные чувства у какой-то части-изгнанника, и тут же активируются части-защитники (так что мы можем даже не заметить часть-изгнанника; молодцы защитники, хорошо делают свою работу). Мы можем распознать эти ситуации по характерному раздражению-унынию (“…опять об Пушкина, опять об Гоголя”; “сколько же можно наступать на эти грабли”). Шварц называет их “зацепки” (trailheads). 

ПЕРЕЧИТЫВАНИЕ ДНЕВНИКОВ СКВОЗЬ ПРИЗМУ IFS

Итак, допустим, мне удалось вернуться в состояние контакта с Селф. У меня это получается сделать через тело, через практику медитации, через вспоминание о предыдущих моментах, когда я была в контакте с Селф. И я беру старый дневник и начинаю его перечитывать. Под рукой у меня мой нынешний дневник, куда я записываю впечатления и рефлексию.

Я смотрю на текст, написанный мной-прежней, и спрашиваю ее: “Что у тебя случилось? Какая ситуация-зацепка побудила тебя взять дневник и писать? Какие чувства ты тогда испытывала? Какие твои “части” активировались? (…давай посчитаем их по головам) Что ты делала с этим? Какое у тебя было намерение тогда, когда ты обратилась к дневнику? Удалось ли тебе тогда войти в контакт с Селф? Если нет, что помешало?” 

Мешает, как правило, какая-то другая озабоченная часть (concerned part). Например, когда что-то атакует Раненого Ребенка (“мне плохо, а они продолжают от меня чего-то требовать и не дают мне восстановиться; я попросила о помощи, а меня проигнорировали”), и Агрессивный ребенок бросается на защиту, происходит инцидент (я “срываюсь”). Находясь в контакте с Селф, можно было бы на все это посмотреть с состраданием и открытой заинтересованностью; но Осуждающая часть выносит суждение-осуждение в адрес Агрессивного ребенка (“Как ты могла, фу такой быть, ну и кто ты после этого, стыдись, а еще психолог”); а какая-то еще часть протестует против Осуждающей части (“заткнись ты, и без тебя тошно; ну вас нафиг, уйду в читайный запой, в книжечке-то все комфортнее и ничто меня не колышет”). 

И вот Селф-сейчас читает про все эти выступления частей-в-прошлом. И дает признание частям-защитникам (они делали лучшее из доступного им, чтобы нас защитить). И проявляет сострадание и интерес к изгнанникам, свидетельствует им. И иногда помогает им избавиться от бремени боли, которое они несут. 

Очень часто я обращаюсь к дневнику, когда у меня какие-то сложности или непонятки в отношениях с другими людьми. Теперь, вооружившись призмой IFS, я смотрю на то, какие были зацепки для другого человека и какие, возможно, у него активировались “части”. 

А иногда само чтение становится ситуацией-зацепкой, и я отслеживаю активацию частей в реальном времени. Какие чувства у меня возникают, когда я это читаю? Что изменилось? Что не изменилось? Что я сделала с тех пор, чтобы исцелить свою внутреннюю раненость? Чему я научилась? Что изменилось в моем окружении? Появилось ли больше поддержки и сочувствующего свидетельствования мне (чувствую ли я, что меня видят и принимают во всей моей сложности)? 

С тех пор, как я стала экспериментировать с дневниковедением в формате IFS, у меня появилась личная “колода карт” (на каждую “часть” — карточка с ее именем и кратким описанием ее чувств, убеждений и лучших намерений). Когда что-то в том, что я перечитываю, вызывает у меня комок смешанных чувств, я достаю эту колоду и просматриваю ее, спрашивая “части”: “Так, и кто из вас что имеет сказать по поводу этого?” Как правило, когда мне удается засвидетельствовать и выслушать все важные внутренние мнения, это дает мне возможность осознанно выбирать, как поступать, и я действую из состояния внутреннего согласия, “лада с собой”, а не из состояния “так, эти части мешают, запихнем их подальше, чтобы не вопили”. 

*Сразу хочу оговориться, что я не сертифицированный специалист в рамках этого направления, я прочитала несколько книг и экспериментирую на себе.

По-русски можно почитать, например, книгу Джея Уорли “Селф-терапия”

Еще о перечитывании дневников можно почитать тут:

Дарья Кутузова, 26.07.20

Как я сейчас перечитываю дневники