Истории о себе: немного теории

4930552641_10d06245a2_z

В августе в The Atlantic вышла статья Джули Бек о нарративной психологии (http://www.theatlantic.com/health/archive/2015/08/life-stories-narrative-psychology-redemption-mental-health/400796/).  В ней было несколько важных теоретических моментов, имеющих непосредственное отношение к письменным практикам.

1. Мы всегда рассказываем истории о себе — внешним или внутренним собеседникам. Эти истории не только и не столько описывают, что было и как, сколько создают нас — как авторов и героев этих историй. Истории — это последовательности событий, объединенные темой и сюжетом. Истории не просто дают нам перечень событий, что было после чего, но показывают, как события связаны с намерениями и переживаниями героя, и в этих связях заключен смысл событий — и смысл истории. Истории помогают нам понять, какой смысл события прошлого имеют для нас в настоящем — и для того, кем мы хотели бы стать в будущем.

2. Ведение дневника вовсе не всегда подразумевает создание историй о себе, часто это запечатление фрагментов опыта и/или рассуждения о нем, но не выстраивание сюжета, развития персонажей, динамики отношений власти между ними и т.д. и т.п. Чтобы получилась история в полном смысле этого слова, нужно выстраивать отдельные сцены, или эпизоды, так, чтобы в них было видно развитие, нужно описывать уроки, извлеченные из тех или иных событий или взаимодействий, и иллюстрировать выводы, формирующие личную жизненную философию, конкретными примерами.

3. Истории, которые люди рассказывают о себе, имеют разный масштаб. Большинству людей знакомы микро-истории об отдельных событиях («как что-то небольшое случилось, и как я с этим справлялся»). У многих людей есть более крупные истории об отдельных периодах или областях своей жизни («как я влюблялась и что из этого выходило», «что случилось, когда я закончил университет и оказалась во «взрослой жизни»" и т.п. и т.д.). У некоторых есть мета-история о себе, или «личный миф», объединяющий в едином сюжете большинство частных, маленьких историй. Однако у большинства людей такой единой мета-истории нет; частные истории у них не встроены в более широкую рамку, дающую им внутреннюю согласованность, а, напротив, оторваны друг от друга и противоречат друг другу.

4. То, насколько человек способен выстраивать сложную, насыщенную, подробную и многогранную историю о себе, зависит от того, в какой среде он вырос и какие истории его при этом окружали. Мы учимся выстраиванию историй у своего окружения. Если мы были в годы становления знакомы, скажем, с творчеством Виктора Гюго или Джона Фаулза, пропускали его через себя, — это очень сильно повлияет на нас, и наши истории будут иными по сравнению с теми, кто «только «Каштанку» читал» (с). Конечно, устные истории и манера рассказывать (или не рассказывать о чем-то), принятая в семье, оказывают очень большое влияние.

5. Когда мы рассказываем те или иные истории о себе, наша память об этих событиях меняется, и это естественный процесс, во многом позволяющий нам расти. С другой стороны, если мы не рассказываем о каких-то эмоционально значимых событиях, память о них не подвергается трансформации, они так и существуют отдельно, оторванные от общего потока нашего развития, и могут вторгаться в него, искажать его, не будучи согласованными с ним.

6. Культурные предписания — это тоже истории. Более того, можно выделить несколько основных типов историй, и современная культура явно отдает предпочтение некоторым из них. Например, американский психолог Дэн Макадамс выделяет так называемые «последовательности победы/спасения» («это был ужасный отпуск, но в итоге я многое понял и многому научился») и «последовательности поражения» («круиз был просто отличный, пока всех не сразило пищевое отравление»). Истории, или нарративы спасения, победы, прогресса — это именно то, чего современная западная культура ждет от нас.

Если мы можем рассказать о своем опыте именно в таком духе — нам повезло, и, создав такую историю, мы будем чувствовать себя лучше. Но если мы не можем рассказать историю такого типа — потому что мы не из привилегированной социальной группы, и нам не становится лучше, например, — тогда после попытки рассказать историю о себе мы будем чувствовать себя хуже. Именно поэтому в некоторых случаях не рекомендуется самостоятельно заниматься письменными практиками и писать автобиографические истории.

Чтобы история приводила к улучшению самочувствия, в ней должно быть ощущение авторства, способности влиять на собственную жизнь, и ощущение принадлежности к большему целому, общности.

Дарья Кутузова, 20.09.15

image by Trekking Rinjani on Flickr,https://www.flickr.com/photos/trekkingrinjani/4930552641/

https://creativecommons.org/licenses/by/2.0/

Истории о себе: немного теории