Письменные практики в помощь себе и другим

Потом обстоятельства вроде стали выправляться, но я обнаружила себя в состоянии “без сил”: даже когда было время (а его стало гораздо меньше, когда младенец из беззубого всем довольного человечка, который мирно лежит там, где положили, превратился в стремительно ползающего и пытающегося лазать товарища, у которого на данный момент прорезались два зуба, и еще три сразу – в процессе, довольно часто расстроенного и недовольного по разным поводам), – даже когда было время, чувствовалось, что нет ресурса ни на общение, ни на творчество. А неприятнее всего было то, что “желание пропало” (с): то, что раньше интересовало, увлекало и давало силы, стало восприниматься как “обязаловка”. В пространстве собственного внутреннего мира стало неприятно находиться, захотелось в “отпуск от себя” и было очень досадно, что это невозможно осуществить предпочитаемыми способами.

“Это ненормально для меня, я не узнаю себя, – жаловалась я, – в своем я уме или вообще в Мэри-Эннином?” В Мэри-Эннином или нет, но мне стало гораздо более понятно, что с этим делать, когда у меня диагностировали депрессию.

Ну, бывает. И даже “с кем не бывает”. В смысле, “перекос” в биохимии мозга с кем угодно может случиться, а у меня было множество весомых причин. Осознав, что происходит, в середине апреля я написала своему психотерапевту; она сказала, что сможет поработать со мной… в июле. Это замечательно; но до июля надо как-то дожить, и поэтому я решила “прицельно” прибегнуть к письменным практикам.

А точнее, к двум письменным практикам:

я заняла по отношению к депрессии позицию исследователя и стала вести записи о том, какие уловки и тактики она применяет, чтобы завладеть моей жизнью, а также о том, какие возможны “практики анти-депрессии”, которые могли бы помочь мне отобрать у нее свою жизнь обратно. (В этом мне очень помог мой опыт и знания нарративного терапевта, а также поддержка друзей.)

Одна из основных тактик депрессии – “негативный фильтр восприятия”, когда внимание направляется на плохое или не соответствующее тем или иным желаниям или представлениям о должном, а хорошее оказывается вне фокуса внимания. Соответственно, практикой анти-депрессии, которую можно противопоставить этому, оказались списки радостей (то, что по-английски называется gratitude list или counting the blessings). Многим из вас они знакомы по флэшмобу “100 дней радости”, но в том, что я делаю, есть некоторые отличия.

Во-первых, списки радостей, которые я веду, приватны, а не публичны (на данном этапе моей жизни). Я никому их не показываю; когда я их пишу, я мысленно адресую их “себе в депрессии” (типа: “смотри, сколько в течение дня было хорошего – и ты сама сделала, и с тобой случилось”) и еще “потомкам” (“вот, что радовало вашу маму, когда у нее был непростой период в жизни”).

Во-вторых, я не стремлюсь добраться до 100 дней. Я просто пишу (от руки, в специальную отдельную тетрадку) каждый вечер перед сном о том, что меня порадовало в течение дня, чем я горжусь, за что я благодарна. В том порядке, в каком вспоминается. В идеале, хотелось бы, чтобы эта практика стала частью моей жизни и не прекратилась бы.

Пока что списки радостей для меня – как спасательный круг. Они заставляют более осознанно жить в течение дня, подмечая сколь угодно малое хорошее. В некоторые дни, когда депрессия сильнее, набирается страничка; в те дни, когда я чувствую себя лучше – больше двух страниц. Вкупе со всем остальным, что я делаю, чтобы вернуть себе свою жизнь, эти списки очень помогают. Времени в сутках не становится больше, дел не становится меньше, но внутреннее состояние постепенно улучшается, особенно здорово, что возвращаются силы на общение и творчество. Я надеюсь, что это тенденция, и она продолжится (хотя знаю, что депрессия любит пытаться взять реванш).

Простите, кому не отвечала в эти недели. Исправлюсь

Хотя существенная часть материала в книгах и повторяется, но все же они имеют разную направленность и оставляют разное впечатление.

В книге “Стать цельным” (BECOMING WHOLE: Writing Your Healing Story) пять основных частей.
Первая посвящена тому, как “работают” истории, как и почему письменное слово может исцелять. Там много внимания уделяется технике безопасности и способам заботы о себе при работе с воспоминаниями. Также в этой части идет сравнение дневниковых практик и практик работы с автобиографическими историями. Разница в том, что дневниковые практики – это описание того процесса и состояния, в котором пишущий находится в настоящий момент (даже если это состояние “вспоминания прошлого” или “фантазирования о будущем”), а при работе с автобиографическими историями мы четко разделяем “автора/рассказчика”, который находится “сейчас”, и “героя”, который обитает в уже завершившемся прошлом.

Во второй части Линда Джой знакомит читателя с основными психологическими идеями, которые могут сыграть важную роль при написании автобиографической истории, а также с тем, как работать с мешающим голосом “внутреннего критика”. В этой же части она пишет о том, с какими этическими вопросами сталкивается человек, решивший написать правду о своей жизни (и что может случиться, если его правда расходится с правдами других членов семьи?). В этом контексте она обсуждает тему прощения.

Третья часть содержит материал, касающийся собственно процесса написания мемуара. Как организовать работу; как собирать воспоминания; как выстраивать из отдельных фрагментов историю большего масштаба; как использовать литературные приемы; как исследовать собственное прошлое, и, что порой еще более интересно и отнюдь не всегда просто – историю собственной семьи; как привести свою автобиографическую историю в состояние, пригодное к публикации.

В конце каждой главы в первых трех частях книги есть вопросы и задания для самостоятельной письменной работы.

В четвертой части – четырнадцать коротких автобиографических историй и историй семьи, написанных людьми, посещавшими семинары Линды Джой.

Пятая часть – приложения. Там Линда Джой описывает техники медитаций, помогающие при работе с воспоминаниями и аффирмации для работы с внутренним критиком, способы работы с “писательским ступором”. Она также дает пояснения насчет использования техник работы с автобиографическими историями в рамках психотерапии, и предлагает набор наводящих вопросов для исследования воспоминаний.

Книга “Власть мемуара”  (The Power of Memoir: How to Write Your Healing Story) написана несколько более “сухо”, но зато логичнее выстроена. Она ориентирована на людей, которые, не тратя времени на разные “отступления от темы”, хотят научиться писать автобиографические истории “с нуля” (т.е. прежде у них не было подобного опыта. Это, фактически, пошаговое руководство к действию, с заданиями и упражнениями в каждой главе.
В первой главе Линда Джой предлагает разобраться в том, зачем читателю может быть нужно работать с автобиографическими историями именно в этот момент своей жизни. Чтобы понимать, что и как делать, в первую очередь нужно понимать, зачем (и это касается не только письменных практик). Линда Джой обсуждает различные цели, которых люди стремятся достичь, работая со своими историями. Также она перечисляет основные препятствия, с которыми люди могут столкнуться, начиная писать, и способы их преодоления.

Вторая глава посвящена исследованию семейной истории: работе с семейным фотоархивом, интервьюированию родственников, поискам в городских архивах и использованию онлайн-ресурсов.

Третья глава - о том, как выстроить план крупной автобиографической истории: как использовать для этого выделение поворотных моментов жизни, различные периодизации развития и разработанные на их основе наводящие вопросы.

В четвертой главе оказались собраны психологические идеи, которые могут оказаться значимыми при работе с автобиографическими историями. Линда Джой уделяет особое внимание идеям из семейной терапии: семейным ролям, правилам и мифам, а также становлению личности (самоактуализирующейся личности, по Маслоу).

Работа с травмирующими воспоминаниями в этой книге выделена в отдельную, пятую главу. Сюда собраны все моменты, касающиеся техники безопасности, а также работы с негативными чувствами, которые иногда  возникают при записывании историй о тяжелых событиях.

Шестая глава – это очень “плотно упакованная” информация о литературных приемах работы с историями. Как выстроить сюжет так, чтобы история была увлекательной? Как описать взаимодействие персонажей, чтобы они были живыми и яркими?

В седьмой главе Линда Джой обсуждает этические и практические вопросы, связанные с публикацией написанного. Для кого мы пишем? Можем ли мы обойтись без публикации? Что нам скажут родственники после того, как мы “вынесем сор из избы” (если они вообще будут с нами после этого разговаривать)? И если стоит публиковать, несмотря на возможные негативные последствия, то ради чего?

В последней, восьмой главе приводятся данные научных исследований, подтверждающие значимость письменной работы с историями для соматического и психического здоровья человека.

В приложения в этот раз снова попали медитации, заметки для психотерапевтов, а также истории участников семинаров.
Также в этой книге есть подробная библиография американской автобиографической прозы, и список сайтов – ресурсов для тех, кто хочет работать с автобиографическими и семейными историями.

В целом, обе книги достаточно хороши, если вы владеете английским и хотите самостоятельно работать со своими автобиографическими историями, имея под рукой одну книгу “обо всем, с чем вам при этом придется столкнуться”.

Два момента, чем эти книги не являются:
1) они не имеют никакого отношения к нарративным подходам (ни в психологии, ни в терапии или социальной работе) – Линда Джой ни разу не упоминает их в книгах, как будто их и нет (хотя они появились раньше, чем она начала вести семинары по работе с автобиографическими историями);

2) они не дают достаточных знаний о литературных приемах работы с сюжетом, персонажами, сценами, точками зрения и пр. Если хочется больше узнать об этом, то имеет смысл обратиться к книге Тристины Райнер “Ваша жизнь как история” (Your Life as Story) и – особенно рекомендую – к книге Урсулы Ле Гуин “Мастерство писателя” (Steering the Craft: Exercises and Discussions on Story Writing for the Lone Navigator or the Mutinous Crew)